Часть первую я ухитрился написать за неделю с момента окончания экспедиции "Путями поморов". Оно и понятно - та часть была связана с эмоциональным восприятием  недавней нашей истории. Вторая часть - это тоже исторический, вернее, историко-географический очерк, но касающийся  истории более древней. Наверное, поэтому я писал его полтора месяца, и даже отправлял на рецензию сотрудникам Архангельского краеведческого музея. Правда, неофициально, по дружбе, но  относиться к написанному, как к научной работе, не стоит - предлагаемый вашему вниманию текст - просто размышления над пройденными только что местами.

Путями поморов. Итоги. 2. «Нулевая верста».

 «Именно память делит время
на прошлое, настоящее и будущее,
из которых реально только прошлое.
В самом деле, настоящее – только момент,
мгновенно становящийся прошлым.
Будущего нет, ибо не совершены поступки,
определяющие те или иные последствия,
и неизвестно, будут ли они совершены.
А прошлое существует;
и все, что существует, – прошлое,
так как любое свершение
тут же становится прошлым».

Л. Н. Гумилёв, «Этногенез и биосфера Земли»

            Осенью прошлого года мы еще  готовились к экспедиции «Путями поморов»; был в общих чертах сверстан план и график движения. Я собственно, и решился на участие в этой экспедиции именно благодаря этому плану – он охватывал наиболее интересные и значимые точки Русского Севера, такие как Пинежский Волок (теперь село Пинега и  Кулойский канал) из бассейна  Северной Двины в бассейн Мезени, или Пустыньку, где был волок из Онеги в Северную Двину. А волоки для меня всегда были чем-то ключевым в нашей истории, определявшим ход ее течения. Так, еще в студенчестве, начитавшись Карамзина, я двинулся в верховья Ловати… Но сейчас не о том. География Поморья и Севера вообще очень похожа на еловую чащу – крупные реки – «стволы» - расположены параллельно друг другу и «текут» к своему первоисточнику – «земле» - Северному (Белому – Онега, Северная Двина, Мезень;  Баренцеву – Печора; Карскому – Обь и Таз, Енисей) Морю. А вот веточки – притоки стекаются к стволу со всех сторон, своими кончиками практически соприкасаясь с веточками другого дерева - реки. Верховья рек разных систем  часто расположены на расстоянии друг от друга, позволяющем «переволочь» небольшое судно, попав в бассейн соседней реки. Волоков таких множество, так, если в краеведческом музее Мезени вы спросите о пути в Печору, вас непременно спросят в ответ: «какой именно путь вас интересует?» Какие-то пути вы можете найти сами, рассматривая на ночь карту. Такой путь и я когда-то «нашел» на Пинеге: реками Покшеньга – Пукшеньга можно «срезать» широкую дугу Пинеги и попасть в Двину напрямую (ох, вот ведь: одна буковка, а реки текут в противоположных направлениях, беря начало из одного болота, и разделены они цепочкой озер, частых спутников волоков… Да, это, кстати, еще один косвенный признак наличия пути по рекам в древности, когда две речки с одинаковым  названием текут в противоположные стороны, как Ёжуги, Пинежская и Зырянская, или Пижмы, Мезенская и Печорская). Был ли такой путь (Покшеньга - Пукшеньга) на самом деле, я не знаю; мне кажется, был. Даже если не найти тому документального подтверждения, можно просто туда приехать. Мне кажется, человек в состоянии почувствовать, была ли в этом месте в прошлом концентрация жизни, приложения сил и энергии людей. Как физически ощущаются места прошлых бедствий и катастроф, лагеря зеков предыдущего рассказа, например. Впрочем, есть и более объективные свидетельства возможности такого пути. Так что этот кусочек был включен в план по моей, в том числе, просьбе. Сверстав план, мы полетели в Архангельск, в местный краеведческий музей, консультироваться, уточнять. Благодаря этому визиту в составе экспедиции появился профессиональный историк, сотрудник музея Андрей Ружников, и жизнь экспедиции наполнилась новыми знаниями, (комментариями и эмоциями)…